Поздравляю себя с прошедшим. Два стиха - мне.
Примирениечитать дальшеНа том берегу загорается свет.
Сине-черной улыбкой расползается лес.
Это история о чудовищах, которым рассказывали о тебе.
Еще не поздно подняться наверх.
С сине-черных глубин поднимается месяц.
Истина - это страшнее, чем смерть,
Но будет весело.
Высыхают чужие следы на песке.
Ты снимаешь кроссовки, идешь к воде.
Мнутся дороги, и карты слетают со стен.
У тебя вопрос, у семи чудовищ ответ.
Или наоборот, но это сюрприз.
Ты вдыхаешь поглубже, вода по щиколотку.
А дальше обрыв,
Плыви.
В эту реку входят дважды,
Второй раз - последний.
Не надо плакать, так предназначено
Ты сам так решил когда-то,
Впрочем, не навсегда.
И когда выйдешь из воды,
Ветер высушит волосы,
У костра семь чудовищ встанут по очереди
Скажут:"Здравствуй, хозяин!"
Ты ответишь с нежностью:
"Здравствуйте, я вас больше не оставлю".
Вместе вы вернетесь назад.Элегиячитать дальшеЭто ее последняя элегия, но не последнее слово.
Слово бессмертно.
После смерти она станет словом.
И утонет в тексте, как в море.
Аллах, аллах, аллилуя.
Века продолжат свой путь,
Через рассветы, закаты
И под луной.
Ветер дуть будет с четырех сторон,
Дом ее рухнет в конце концов.
Под тяжестью новых букв.
Когда-нибудь море снова выбросит слово на берег,
Слово в ракушках и водорослях,
Зеленое от времени.
И чайки кричать будут:
"С воскрешеньем".А третье, конечно же, Хранителю. Ведь день рождения у нас общий.
После всех приключений(Без пафоса, как мы оба не любим. Зато правда)читать дальшеМежду мирами прорезан порог.
"Только не оборачивайся.
Слушай мой голос.
Все хорошо".
А за сотни миль
Самолет отрывается от земли,
Как когти, втягивает шасси.
Ревёт мотор.
Пристегните ремни,
рейс Банкок-Вашингтон,
за бортом...
Возвращаюсь домой.
Из сигареты струится дым,
Глеб стоит спиной.
Закончились жизнь и смерть.
Какая-то часть меня совершает последний рейс.
Та, которая человек.
"Привет, - говорит Глеб, - Идем?"
Кивает та,
которая бог.
Все.
"Гуляем, празднуем,
потом создаем мир.
Вперед!
Только дай прикурить".
"Вот еще"