читать дальше
- Я думаю, - говорит Асмодей, - "Исповеди" Блаженного Августина не хватает имен. Кто обьяснил ему, что грешить плохо? Трижды обьяснил, между прочим.
- Да-да.
Самаил переворачивается на живот. Увы, ни один светильник-саранча не подарит коже "дивный, золотистый загар".
Растекается над Стиксом солнце -словно яичный желток.
А вот и повод подкрепиться.
Блестит пакет "Вкусного Цербера". Дизайн продумывал, к несчастью, Левиафан. Огромная трехголовая собака-дегенерат пускает слюни. "Она испытывает радость предвкушения", трактовал Левиафан. "По-моему", возражал Гавриил (и был прав) , "здесь изображена агония от бешенства".
Слава Люциферу, рецепт выкрали у Рафаила. Поэтому есть можно.
Самаил запускает руку в пакет.
- Слишком много жрешь, - доносится голос.
Харон проплывает мимо. За лодкой тянется волна.
Когда ж ты потонешь, скелет несчастный?
Самаил откусывает крайнюю правую голову мучного Цербера.
- Классная водичка! - орет Левиафан. Доска для серфинга дрейфует в пасть Гидре.
Левинчик расстроится. Он про серфинг-то узнал три часа назад. Только и успел что заказать амуницию да сделать татуировку "Предан океану". Жаль, не на лбу.
Асмодей тяжело дышит. Туда-сюда дергается распятие, воротник рясы намок.
Единственное, что снял Асмодей - это перчатки.
Ведь раздеваться перед тем, кто не связан с тобой узами как минимум пятисотлетнего брака... Порок! Распутство! Гавриил!
Гидра уносит доску в пучину речную.
По щеке Левиафана течет слеза.
Она течет, когда Левиафан выбирается из воды. Течет, когда он вытирается полотенцем. Даже
когда Левиафан садится рядом с Самаилом, слеза продолжает течь.
- Кстати, Асм, - говорит Самаил. - ты можешь выбрать какого-нибудь человека и надиктовать ему свое послание.
Асмодей прищуривается.
- А это законно?
- Конечно. Все так делают. Иоанн, Уриил.
- Иоанн? - вопиет Левиафан. В глазах загорается фанатическое пламя, оно высушивает слезу - и волосы заодно.
Асмодей поднимается.
- Это ли не та распутница Дорин перепутала Уриила с кондиционером?
- У Иоанна круче, - сообщает Самаил. - Я читал.
Левиафан вскакивает.
Серфинг забыт. Татуировку Левиафан сведет вместе с кожей. Не в первый раз чай.
- Посмотрите налево, - звучит глас Харона, - три архидемона высшей категории... ой, уже один. Сир Асмодей, обернитесь хотя бы!
Души японских туристов щелкают фотоаппаратами.
За Стиксом темнеет Первый Круг Ада.
- Ладно, - говорит Харон. - Тот жирный демон, это Самаил...
Самаил закрывает глаза.
Злоба и крендельки.
Только злоба и крендельки.